| -8- |
|
|
она просить девицу, чтобы та, ради бога, не дала ей сгореть: я, мол, тебе отслужу. Но девица притворилась глухонемой. Наконец пришла в лесок, к той самой избушке. Вошла в дом, видит: Баба-яга за столом сидит. — Дай бог счастья, хозяйка! — поздоровалась. — Дай бог и тебе счастья, девица! — ответила Баба-яга.— Куда путь держишь? — К тебе пришла. Возьми меня на службу. — Отчего ж не взять? Будешь у меня одиннадцать комнат подметать. Только вон в ту, двенадцатую, смотри не заглядывай, а не то тебе несдобровать. — Ладно, ладно, хозяйка. Уж как-нибудь сделаю. И с этими словами расположилась, как дома. Подметала она, подметала одиннадцать комнат и все никак не могла дождаться, когда же Баба-яга из дому уйдет. Вот раз та пошла в костел. Мачехина дочь — шмыг! — прямо в двенадцатую комнату. Как увидела золото, бросилась к кадке и вся, как есть, в него окунулась, чтобы можно было и из волос и из платья потом его выжать. Да вся мокрая давай бог ноги! Вернулась Баба-яга, видит: золото по всем комнатам разлито и разбрызгано. — Ну, погоди же, негодная! — закричала.— Покажу я тебе, как в запретную комнату входить! Схватила гребешки, на ноги железные сапоги надела, в которых — что ни шаг, то миля позади остается. Прибежала девица к печи — печь весь огонь на нее и выкинула, так что добрая половина золота растопилась. Добежала до бычка, а он стал ее бодать и становиться ей поперек дороги. Догнала тут ее Баба-яга и содрала с нее все золото гребешками. Потом отпустила, а золото собрала. Пока собирала, девица успела до груши добежать. Груша повалилась на нее и придавила ее ветвями, так что она выбраться из-под нее не могла. Баба-яга опять ее настигла и содрала с нее почти всю одежду. Но не легче девице стало, когда она ее отпустила: выбежала на дорогу собачка и давай ее кусать. Тут опять примчалась Баба-яга и стала ее скрести; последние лохмотья со- |
| « Пред. | След. » |
|---|
